|
Lulu's cry: "Основной процесс происходит на репетициях"
 Для начала расскажите нашим читателям, как образовалась ваша группа?
Вова: Женю я знаю года три. Сначала мы не хотели даже играть вместе - просто записать пару песен. Но все понеслось, закрутилось. Со временем стали записываться все больше и больше. В 2009 познакомились с Кириллом и начали играть втроем, выступать, репетировать.
А название как родилось? Что оно обозначает, символизирует?
Вова: Все достаточно просто. Года четыре назад я посмотрел драму Пола Остера - в нашем прокате фильм вышел под названием «Где ты, Лулу?», в английском - «Lulu On The Bridge». Это имя засело в моей голове. Женские имена каким-то неопределимым образом связанны со всем нашим творчеством. Например, рабочие названия наших песен как раз представлены ими. Поэтому, когда встал вопрос, как назвать группу, я не задумываясь предложил Жене назвать ее Плач Лулу - Lulu’s Cry.
Ты затронул тему песен. А как вообще у вас рождаются песни? Как происходит процесс создания песен?
Женя: Вова сначала придумывает какую-нибудь партию. Потом на репетиции мы ее обыгрываем, все придумываем вместе.
Кирилл: Основной процесс происходит на репетициях. Изначально есть черновой вариант, который приносит Вова. А остальное все обкатываем на репетициях. То есть нет такого, чтобы песню кто-то написал от начала до конца.
Вова: Основная динамика песни, вся ее структура отрабатываются на репетициях.
Женя: Причем каждый раз мы ее играем по-новому – всегда забываем, как играли ее в последний раз (смеется).
Получается, роль импровизации тоже важна, правда?
Женя: Импровизация - это, прежде всего, поиск. Во время импровизации находится то, что нравится не только тебе, но и всей группе. Это и есть окончательный вариант. Например, все бас партии я придумываю на ходу.
Вова: Думаю, так во всех группах происходит. Есть основа и каждый из участников предлагает что-то свое. Так получается новая песня.
Давайте поговорим о вашем ЕР «Kiwi». Как прошла его запись?
Вова: Обстоятельства так сложились (и это даже превратилось в систему), что жизнь нашей группы проходит скачками: мы можем играть, репетировать и выступать, а потом не видится на протяжении нескольких месяцев. И поэтому сам факт того, что мы добрались до записи ЕР, выглядит довольно знаменательным (смеется). Что касается самого ЕР, то материала у нас всегда хватало, но он был не доработан. Вот мы и отобрали три песни, которые, по нашему мнению, не то чтобы выглядели наиболее законченными..., но звучание которых представлялось нам лучше всего. Записали их. Конечно, во время записи всегда приходит что-то новое - некоторые партии, аранжировки.
Женя: Самым сложным оказалось подготовить тексты (смеется). Музыка уже давно была готова. Некоторые песни мы записали еще в 2009-м, но по стечению обстоятельств они появились только сейчас. Вова много внимания уделяет текстам и это совсем не бездумно и не напрасно.
Вова: Мы записали песни еще месяца три назад - именно музыку. Вокальные партии я записал только 30-го декабря.
Как раз под Новый Год!
Кирилл: Да, у нас было условие, что эти песни должны выйти в старом десятилетии. Не знаю, как для ребят, но для меня нулевые года достаточно определяющие. Это время в котором я вырос, время в котором сложились мои музыкальные вкусы. Я начал слушать музыку когда мне было лет 11. Тогда увлекаешься музыкой серьезней, начинаешь отсеивать хорошее от плохого. Хотя, в целом нулевые года были не особо питательными для мировой музыки, для меня лично это время значит много.
Вова: Время открытий.
Кирилл: Да, появляется то, на что ориентируешься, то, с чего начинаешь.
 А как ты считаешь, с чем именно связанно то, что эти года были не очень продуктивными для мировой музыки?
Кирилл: Сложно сказать, на самом деле. С одной стороны я могу выделить несколько групп нулевых ломавших стереотипы. Сейчас группы не называют 'великими'. Время великих групп прошло. Общедоступными стали интернет, электронные музыкальные инструменты, музыкальные программы с простейшим управлением.
Посмотрите вокруг - сейчас кто не дизайнер, кто не фотограф, кто не художник, кто не музыкант?
Вова: Кто не журналист? (смеется)
Кирилл: Как сказал очень уважаемый мною музыкант - один из немногих российских музыкантов, которых я люблю и ценю – Дельфин: «музыки стало много, а хорошей музыки много не стало». Нулевые это хорошо продемонстрировали. Эти годы, помимо прочего, у меня ассоциируются со взлетом новой музыки, которая лично мне очень нравится - я слушаю ее уже много лет. Это британская волна инди-музыки, которая началась в 80-х. Такие команды, как The Strokes, Franz Ferdinand и Arctic Monkeys. Последних я вообще считаю чуть ли не главной группой нашего времени. В это же время появляется целый ворох групп средней ноги, которые ничем особо не запоминаются. Для меня это такие группы как The Kooks, Subways... Поставьте мне две песни таких групп - я не отличу их. Ну а Россия - страна подобных копипастеров. Весь русский рок начал основываться на таких группах, как The Cure, Joy Division еще в 80-х. Проблема в том, что в России до сих пор все строится подобным образом. Да, есть какое-то количество клубных групп в Москве, которые и модные и играют достаточно интересную музыку, но они по-настоящему популярными не становятся. В них нет такого профессионализма как на западе, нет хитовости. Когда же у нас появится собственная база - когда копировать будем с собственных групп, это будет интереснее, нежели брать западное клише и переносить его на наши реалии. При этом львиная доля групп сейчас поет на английском не потому, что они хорошо знают английский, а потому, что если они начнут сочинять на русском, то это будет чуть менее, чем плохо. А на английском можно петь сумятицу и это будет звучать вполне хорошо.
Вова: Поэтому мы поем на английском (все смеются).
А какие еще группы на вас оказали влияние?
Вова: Люблю The Smashing Pumpkins, Ника Кейва. Группа, которую для меня открыл Женя и которая стала во многом определяющей - The Doors. До сих пор считаю их своей любимой. Когда-то я слушал такие группы, как Radiohead, Muse, но со временем они перестали быть настолько интересными, как раньше. Я не переношу писк Тома Йорка и убежден, что мужской вокал должен быть мужским. Если нужен высокий тембр, возьмите девицу.
Женя: Я слушаю разную музыку. Мне нравятся те же The Smashing Pumpkins, Radiohead. Люблю нашу группу Sakura. Играют альтернативный рок - достаточно жесткий и интересный. Я музыкально всеяден. Кто-то скажет, что это плохо. Но из каждой прослушанной мною песни я что-то вычеркиваю, а что-то, наоборот, беру за основу. Даже для того, чтобы написать песню, нужно переслушать много, вдохновиться этим (например, партией, которая тебе нравится).
Вова: Еще Led Zeppelin.
Женя: У нас троих есть точки соприкосновения – допустим, можем послушать The Smiths, The Smashing Pumpkins.
Вова: Но в принципе все мы слушаем разную музыку.
Женя: Но делать хотим одну.
Вова: Пока у нас получается.
Как бы вы сами охарактеризовали свой стиль?
Женя: Не знаю... По мне, так эти ярлыки больше используются журналистами и музыкальными критиками. А так, мы делаем музыку, которая у нас получается и которая нам нравится. И которая, надеюсь, нравится другим.
Кирилл: Изначально у нас нет условия играть в определенном жанре. Если попробовать, я могу сказать, что мы играем смесь гранжа с альтернативным роком, может с частичкой (как это стало модно говорить) инди-рока.
Вова: Я бы просто сказал, что это альтернативная музыка.
Женя: Психоделический рок.
А вы могли бы описать особую атмосферу, наиболее подходящую для прослушивания вашей музыки?
Женя: Мне сразу вспоминается картина, когда мы с Вовой зависали у меня... Мы врубили The Doors, выключили свет и просто легли на пол... Атмосфера была завораживающей.
Кирилл: Мне кажется, нашу музыку на данном этапе развития нужно слушать исключительно на концертах. Это нужно не только слышать, но видеть. Пока наши записи не выдают того, как мы звучим в живую.
Вова: Живую музыку слушать намного интересней. Что касается атмосферы, то сама музыка должна определять настроение.
Кирилл: Это как плеер. У каждого человека он есть: ты можешь идти до метро под Мумий Тролль, а ехать в поезде под Metallica.
Вова: Я убежден, что музыка формирует настроение. По крайней мере - мое. С наушниками в ушах весь мой мир меняется.
Женя: Еще Пифагор считал, что музыка – это гармония. Если у человека дисгармония в душе, он должен послушать музыку.
Вова: Музыка может спасти человека. Это абсолютно точно.
 Давайте поговорим о живых выступлениях, тему которых вы затронули. Сколько у вас их уже было и какой у вас подход к ним?
Вова: Не так много, на самом деле. Последний раз выступали в Squat Cafe.
Женя: Большое было выступление.
Вова: Да. Думаю, это лучшее наше выступление. Отработанные песни, новый материал, относительно большой сет.
Кирилл: Полный клуб. Несмотря на то, что были большие проблемы с оборудованием, зал завелся.
Вова: Многие музыканты обычно говорят: «я стою на сцене, играю, все возвращается ко мне через слушателей». А я чувствую, что только отдаю, будто делюсь с залом своей музыкой. Я словно говорю: «Вот наши песни, вы должны их слушать».
Женя: Вова прав. Когда я был на сцене, я бросал взгляд в зал и ничего не видел. Передо мной была какая-то стена. Я чувствовал только свою отдачу - на прием времени не было. Мы с Кириллом разгромили ударные (смеется). Я вытащил напольный том, начал стучать по нему, и только потом понял, что люди в зале хлопают в ритм. Для меня это стало откровением!
С вашей точки зрения, какие самые главные качества для музыканта?
Вова: Желание играть музыку. Честную музыку. Быть честным с самим собой, в первую очередь.
Женя: Играть ту музыку, которая тебе нравится, а не которая понравится, как тебе кажется, другим.
Кирилл: Мне кто-то сказал, что по нам видно, что мы играем рок-музыку не для кого-то, а для себя.
Вова: Мы делаем свою музыку - не чужую.
Кирилл: Конечно, в нас слышится то, какие группы мы любим, но у нас нет цели копировать какой-то жанр.
Вова: Или идти в потоке определенной тенденции, той или иной музыкальной волны.
Кирилл: Да и вообще, в Москве сейчас глухо с клубными концертами. Сейчас намного меньше хороших групп, выступающих в клубах. Те, которые играли раньше, загнулись по определенным причинам. В России музыкой никто не может обеспечить себе нормальную жизнь. Люди взрослеют и обрастают семьями, работами, и, оказывается, что времени на музыку не остается. В общем, это главная проблема музыки в России. Закрылось большое количество хороших клубов - Апельсин, Подмосковье. Икру вот недавно закрыли.
Женя: Меняются и тенденции в музыке. Четыре года назад было популярно какое-то суррогатное эмо, а сейчас модна танцевальная музыка вроде Foals и Pompeya, что само по себе намного лучше.
Какие у вас планы на будущее?
Вова: Планы на будущее... Писать новые песни, репетировать, выступать. Недавно у нас появился менеджер - Кристина. Она нам очень помогает. Что касается организационной работы, то за последние месяцы она сделала для нас очень много. Мы ей за это благодарны.
Женя: Сейчас, я думаю, основной напор стоит делать на выступлениях, потому что запись у нас уже есть. А следующую хочется делать на нормальной студии.
Кирилл: Да, это все вопрос времени и средств. DIY это, конечно, круто, но не всегда удобоваримо.
Женя: Широкоформатное что-то записать - песен девять. Чтобы они были разнообразны по стилю и в хорошем качестве.
Кирилл: На самом деле, меня больше радует играть концерты, чем сидеть в студии.
Женя: У меня когда-то была идея приехать на студию и записать один трек на минут пятьдесят. В живую мы слушаемся по-другому, энергетика намного выше.
Группа вКонтакте
MySpace
|
